По берегу некогда полноводной реки ходят несколько мужчин. Оживленно разговаривают, смотрят то вниз, то вдаль, что-то друг-другу показывают… Это берег Сурхоба (в истоке – Кызылсу) в Восейском районе Халтонской области Таджикистана. Ниже по течению она впадает в Пяндж. А еще ниже после его слияния с Вахшем начинается Амударья – одна из двух главных водных артерий Центральной Азии, по которой мы сегожддня совершим небольшое «путешествие».
Впрочем, рекой этот ручей – сейчас назвать трудно. Бетонные плиты и камни – остатки берегоукрепительных сооружений – напоминают уровень, до которого раньше поднималась вода, а огромное пространство между ними – какой широкой она была. Когда-то в этом месте Сурхоб надо было переплывать. Сейчас при желании можно перепрыгнуть.
Грустное зрелище. Но депрессия в заголовке – сугубо геологический термин, означающий понижение рельефа. Район Восе с его реками входит в Кулябскую водоресурсную зону, орошаемые земли которой как раз и располагаются на части так называемой южно-таджикской депрессии или впадины.
Начальник местного отдела водопользования Махмадрузи Мирзоев приводит сухие в прямом и переносном смысле этого слова цифры: в Восейском районе за счет Сурхоба/Кызылсу орошается лишь 4 170 га земли. Из реки Ехсу, которая в нее впадает – только 2 307 га обеспечены водой.
«Погодные условия и увеличение водопользования значительно снизили уровень воды реках в теплое время года. Это негативно сказывается на нашем сельском хозяйстве», – так же сухо говорит Махмадрузи Мирзоев.
Местный житель Бахром:
«Изменение климата серьезно сказывается на сельском хозяйстве. Воды становится меньше. Фермеры, особенно работающие вниз по течению, испытывают серьезный дефицит поливной воды. Вот уже несколько лет мы находимся в таком затруднительном положении».
«Многие из тех, которые выращивали на своей земле хлопок, не могли поливать его в нужное время и не собирали урожая. Если не будет урожая, то некому жаловаться, так как это зависит от природы».
Фермер Навруз Мирзоев стоит на своем высушенном участке:
«Из-за уменьшения количества поливной воды мы используем эти земли только один раз в год. В течение трех-четырех месяцев после посева поливаем только один раз. А потом воды уже не хватает…»
По его словам, раньше большие насосы перекачивали воду из Сурхоба. Но сегодня уровень реки низкий, да и большинство насосов давно вышли из строя.
«С водой мы могли бы собирать хороший урожай, поливая три-четыре раза в год. А сейчас можем лишь один раз. Только в нашем селе около 50-60 га земли находятся в таком плачевном состоянии», – говорит Навруз.
Восе тяжкие. Интересный факт: Восейский район назван в честь Абдулвосе (Восе), жившего во второй половине XIX века. В историю он вошел как предводитель восстания 1888 года, тоже связанного с водой и засухой.
Вода для Афганистана: битва за битвой
Примерно в двухстах километрах вниз по течению от того места, где мы брали эти интервью, собственно, и находится исток Амударьи (сюда мы еще вернемся). А еще через 70 км от ее левого берега начинается оросительный канал Кош-тепа, занявший за последние три-четыре года значимое место как в узбекском инфополе, так и мыслях тех, кто возделывает поля реальные – дехкан и фермеров. И мысли эти, понятно, тревожные. Многие хозяйства ощущают нехватку воды для полива. Сокращается количество пригодных к выращиванию сельхозпродукции земель и пастбищ. Затрат становится все больше, а урожаи — меньше.
Далее эстафету подхватили соцсети. Основной мотив большинства комментариев в узбекском сегменте: мы останемся без воды, а правительство ничего не делает. Но многие не знают, что 80% используемых Узбекистаном водных потоков формируются за его пределами: в Таджикистане, Кыргызстане и том же Афганистане. И все эти страны имеют право на их использование.
Водная дипломатия в регионе и конкретно вокруг Амударьи имеет давнюю историю. Приказ, содержащийся в документах Англо-российской демаркационной комиссии (1885-1888 гг.), запрещал использование Афганистаном воды из некоторых участков рек и даже строительство плотин (СССР отменил его лишь в 1946-м). Через 100 лет, в 1987 году, водозабор южного соседа из Амударьи оценивался союзным министерством мелиорации в 2,1 млрд. кубометров в год. Это немного, если сравнивать с квотами для основных республик-потребителей.
Но все же решения о распределении воды принимались без учета потребностей Афганистана. До определенного времени это не считалось серьезной проблемой, поскольку страна использовала только около 2% стока Амударьи и ее притоков для своих ирригационных сетей. Осознание того, что этот процент может существенно увеличиться инициировало диалог. После развала СССР новым центральноазиатским государствам пришлось начинать водную политику с чистого листа, договариваться между собой, в том числе учитывая нескончаемые войны на юге происходящую время от времени смену режимов в Кабуле.
Нодире 28 лет. Большую часть своей жизни она прожила в Мазари-Шарифе – городе на севере Афганистана, откуда ее семья бежала в Узбекистан в 2021 году за несколько дней до прихода талибов. Она часто вспоминает свой дом, в который уже не надеется вернуться.
«У нас во дворе был собственный колодец. Так что с водой у нашей семьи и соседей проблем не было. Но колодцы тогда были далеко не у всех», – рассказывает Нодира.
Она не помнит, чтобы в то время в СМИ писали об оросительном канале на севере провинции. О начале его строительства в 2022 году она узнала уже находясь в Ташкенте. Но об угрозе голода говорили много. Из-за изменения климата с середины 90-х Афганистан пережил череду засух. Позже ситуацию усугубили пандемия COVID-19, возвращение режима талибов и связанная с ним изоляция, осложнившая гуманитарное сотрудничество с непризнанным почти во всем мире правительством. По данным ООН, в 2021 году 55% жителей страны столкнулись с критической нехваткой продовольствия.
Узбекистан на время приютил Нодиру, как многих других беженцев из Афганистана, и она очень благодарна нашему народу. Но ей обиден хейт в соцсетях относительно ее соотечественников, когда речь идет о строительстве канала:
«Там живут такие же люди. Они тоже сеют хлеб. Они тоже хотят нормальной жизни для себя и своих детей. Вода у нас общая, хоть по ней и проходит граница».
В Узбекистане, во всяком случае в Ташкенте, по ее мнению к воде относятся по-варварски. Первый шок, который она здесь испытала — когда увидела мужчину, мывшего свою машину у подъезда. Шланг шел из окна балкона, видимо с кухни. Со всеми “вытекающими”…
По словам руководителя Агентства реализации проектов Международного Фонда спасения Арала и вице-президента Международной комиссии по ирригации и дренажу Вадима Соколова, Кош-Тепа может забирать в год около 10 млрд. кубометров воды. Это почти 20% стока Амударьи. Да, это создает риски дефицита для Каракалпакстана, Хорезма, Бухары и Туркменистана. Но, по мнению эксперта, проблема не в канале, а в том, как эту воду надо использовать.
«По любым международным конвенциям, принципам мы не можем запретить нашим соседям пользоваться этой водой. Здесь нужны только дипломатия и сотрудничество», – говорит Вадим Соколов.
По его словам, в трех северных провинциях Афганистана, по территории которых пройдет канал, предусмотрено орошать порядка 550 тысяч гектаров. Основные сегменты – садоводство, хлопководство и пшеница. Почти 80% этих земель защелоченные, то есть с высоким уровнем рН. И сколько воды не лей, их продуктивность будет очень низкая. Поэтому мелиоративные и другие работы надо проводить грамотно. И Узбекистан в этом готов помочь своему соседу. При Министерстве водного хозяйства Узбекистана есть школа водников, где учат правильно и рационально использовать воду, повысить продуктивность почвы. Филиал этой школы заработал в приграничном Термезе для афганцев. Также Узбекистан готов провести мелиоративные работы в северных провинциях.
«Таким образом мы повысим плодородие земель, повысим урожайность, но при этом будем использовать в два раза меньше воды», — говорит Соколов.
Дальнейшее обмеление Амударьи может вызвать миграцию людей из неблагополучных районов. Наш лонгрид с историями хорезмских рисоводов, рискнувших покинуть свой дом, можно почитать и посмотреть здесь. А мы отправляемся еще ниже по течению.
Золотая рыбка: Три желания для Каракалпакстана
Этот золотой сосуд в форме рыбы – один из экспонатов коллекции Британского музея. Входит в знаменитое Сокровище Окса (Oxus Treasure, Окс – греческое название нашей реки). У нас его называют Амударьинским кладом. По одной из версий он был найден между 1876 и 1880 гг. как раз у истока реки, в древнем городище Тахти-Сангин где когда-то находился зороастрийский храм, построенный в 3 веке до нашей эры. Судя по находкам, его посетители жертвовали ему различные предметы и монеты. О чем они просили бога реки Ос мы уже не узнаем. За то точно знаем что нужно их потомкам сейчас.
«Одной из глобальных экологических проблем в Центральной Азии в настоящее время является сохранение водных ресурсов. Они играют очень большую роль в функционировании экосистем», – говорит доктор биологических наук, профессор, директор Каракалпакского НИИ естественных наук Светлана Мамбетуллаева.
Перед учеными стоит большая задача провести мониторинг, анализ сложившейся экологической ситуации и, конечно же, прогнозирование дальнейших процессов.
Регион Приаралья находится в зоне с экстремальными экологическими условиями в связи с высыханием Аральского моря, повышением засушливости климата и очень малым количеством осадков.
«Все эти факторы влияют на динамику гидрорежима Амударьи. В нашем институте проводились исследования о влиянии снижения уровня воды в реке на функционирование флоры и фауны региона, – продолжает наша собеседница.
Сокращаются тугайные массивы, снижается площадь увлажненных территорий, которые очень оптимально влияли на жизнедеятельность различных видов животных и растений.
Сейчас происходит резкая трансформация этих экосистем. То есть одни виды животных в связи с засушливостью климата, опустынивания территории, увеличивают свое пространство, а другие, наоборот, снижают свой ареал распространения. Это одна проблема.
Вторая – засушливость климата приводит к деградации земель, то есть повышается соленость почв, что пагубно влияет на сельское хозяйство. Чтобы улучшить ситуацию, необходимо внедрять новые инновационные технологии, экономить воду, улучшать ирригационную сеть.
Следующий экологический риск – ухудшение популяционного здоровья населения. Вода – это жизнь, поэтому нехватка водных ресурсов, конечно, сказывается на его состоянии. Поэтому очень важная задача, поставленная перед экологами, найти те пути и меры для снижения воздействия влияния нехватки, дефицита водных ресурсов».
Зона Приаралья отличалась уникальным разнообразием животного и растительного мира, только численность сайгаков доходила до 1 млн. голов, флористический состав составлял 638 видов высших растений. Однако из-за исчезновения моря и деградации его экосистем стремительно сокращаются количество произрастающих здесь растений и популяции диких животных. На грани полного исчезновения оказались 12 видов млекопитающих, 26 видов птиц и 11 видов растений.
«Благодаря тем мероприятиями, которые проведены нашим правительством по созданию локальных водоемов в дельте Амударьи (это 17 озер – прим. ред.), некоторые виды уже приходят в свою соотносительную численность на оптимальном уровне, – продолжает Светлана Мамбетуллаева. – Если в 60−70-х мы заготавливали в год до миллиона шкурок ондатры, то в 80-90-х годах, в связи со снижением уровня Аральского моря, этот промысел прекратился. Но сейчас, в связи с созданием малых локальных водоемов, этот грызун, этот пушной зверек вновь набирает свою численность.
Бухарский олень занесен в Красную книгу Республики Узбекистан, в международный красный список МСОП (Международного союза охраны природы (прим. ред.). Был организован государственный биосферный резерват. Он является локацией основной популяции бухарского оленя именно на территории Каракалпакстана. Сейчас его численность уже превышает 1700 особей. То есть это положительный результат», — говорит Светлана Мамбетуллаева.
***
На этой оптимистической ноте мы закончим наше сегодняшнее путешествие по Амударье. В советском журнале «Крокодил» в конце 80-х была карикатура, на которой сотрудник картографической фабрики спрашивал своего начальника: «А Аральское море рисовать?» Прошло почти сорок лет. Нам уже давно не до смеха. И все должны понимать: Арал в прежних масштабах, как и полноводье стремящихся к нему рек уже никогда не вернуть. Но надо постараться сохранить то, что осталось и приспосабливаться к новым условиям жизни на Земле. Для этого нужны усилия не только ученых, специалистов, политиков, но фактически каждого из нас, когда дело касается экономии воды. В нашем регионе, в нашем междуречье (а междуречья всегда становились очагами возникновения цивилизаций) это крайне важно. Вспомнились строки из детского стишка: «Сырдарья – Амударья / Между ними – ты и я…». И пусть эти два названия останутся на географических картах.
Этот материал финансируется/со-финансируется Европейским Союзом в рамках проекта «Повышение устойчивости аудитории через достоверные истории» (CARAVAN), реализуемого Internews. Ответственность за его содержание лежит исключительно на UzTrend.uz и не обязательно отражает точку зрения Европейского Союза и Internews